January 13th, 2015

Домой!

Первая волна: французские репатрианты прибыли в Бен-Гурион

В ночь на 13 января в аэропорту Бен-Гурион приземлился самолет с первой группой французских евреев, решивших покинуть Европу после серии кровавых терактов в Париже.

В составе группы  члены семьи убитого в супермаркете HyperCacher Йохана Коэна.

Симха Фальбер, представитель Франции во Всемирной Сионистской Организации говорит, что резко вырос интерес к эмиграции в Израиль: "Через пару недель мы будем знать, идет ли речь о реальных намерениях или о настроениях".

Яэль Йосеф, одна из прилетевших минувшей ночью, говорит: "Я сделала это из сионизма. Так написано в Торе. Во Франции много проблем, проблема терроризма только нарастает. Во Франции у евреев нет будущего и я призываю всех евреев уезжать в Израиль. Во Франции очень страшно. Там нам больше нечего делать". Йосеф сообщила, что намерена поселиться в Иерусалиме.

Симон Одетт Альфасси говорит: "Мы будем жить в Хайфе, рядом с нашей семьей и внуками. Мы наконец приехали домой. То, что происходит во Франции – катастрофа. И раньше многие думали о том, чтобы уехать. Теперь об этом думают все".

Матильда Фрайента должна была пойти в HyperCacher в Порт-Винсен, но задержалась из-за того, что ей позвонила дочь. Она говорит: "Все были уверены в том, что я в супермаркете, и со мной что-то случилось. Мне очень повезло. Четыре месяца я готовилась к этому, продала дом. Теперь я счастлива и спокойна".

Сохнут сообщает, что в ближайшие дни ожидается прибытие новых репатриантов из Франции. Часть из них будет размещена в молодежных центрах в центре страны.

Глава Сохнута Натан Щаранский заявил: "Мы помогаем всем евреям, желающим эмигрировать в Израиль, помогаем с трудоустройством. Одновременно мы работаем над тем, чтобы усилить еврейскую общину во Франции".

Ода неравенству

Ода неравенству
Александр Непомнящий


Израильский премьер Биньямин Нетаниягу был единственным, кто на эпатажном парижском карабори напомнил о том, что у террора, резвящегося нынче на мировых просторах есть имя, и зовется он - радикальный ислам. Да, не всякий мусульманин сегодня террорист, но практически каждый террорист - мусульманин.

Впрочем, любой, кто знаком с человеческим прошлым, способен без труда заметить, что поведенческие паттерны "Исламского государства", ХАМАСа или ФАТХа по сути ничем не отличаются от того, как вели себя люди на протяжении столетий - будь то завоевание Британии Вильгельмом, Евразии Чингисханом или Америки испанскими конкистадорами.

Более того, зашкаливающая с точки зрения современного западного человека жестокость практиковалась всего 70 лет назад и в землях самой Европы, а уж в других частях света европейцами и того позже.

Другими словами, это не исламский мир деградировал, это Запад, увлекшись гуманистическими идеями, забыл, что доброта годится лишь для внутреннего употребления, направленная же за пределы уютного пространства, она только провоцирует дикарей на попытки растерзать, как им представляется, "слабого духом" сахиба, у которого перестала функционировать "огненная палка".

Дело не в исламе и его носителях, дело в деградации западного общества, теряющего способность объяснить в понятных остальному человечеству терминах ответ на сакраментальный вопрос "кто здесь главный".

Испугавшись жестокости собственных предков, Запад отдал мир на растерзание куда большей жестокости.

Между воцарившимся на Западе нежеланием навязывать свои идеалы другим и готовностью принять чужое мракобесие в качестве альтернативной и равноправной системы ценностей есть огромная разница. И именно в эту щель проваливается с грохотом нынешний свободный и просвещенный мир.

Идеи мультикультурализма, превращающие благоустроенный, сытый и мирный Запад в вонючую помойку - это не просто глупые заблуждения, порожденные затянувшимся сном разума европейских гуманитарных институтов. Это идеология, созданная умышленно, в первую очередь, чтобы оправдать лицемерную благосклонность к безнравственности нефтегазовых шейхов, а еще для того, чтобы позволить одним политическим силам создать себе дешевую рабочую силу, другим же преумножающийся с каждым годом электорат.

Запад приютил у себя множество убогих и несчастных, бежавших от ужасов собственного мира, но не позаботился избавить их от собственного ментального уродства, а сами они и подавно не были способны к этому.

Теперь у Запада есть лишь один способ спасти свой выстраданный столетиями кровавых экспериментов образ жизни от свор жадных и бессовестных варваров, пожирающих его изнутри. Это - нетерпимость по отношению к извращенному менталитету своих новых сограждан ради безжалостного слома самой ее варварской сути.

Но и этого мало. С тех пор, как глобализация лишила Запад и возможности, изолировав себя от внешнего мира, отсидеться за высокими стенами пограничных заборов, возвращение к колониальному патернализму за пределами своих границ стало для Запада единственным возможным спасением.

Пришло время отринуть ложный комплекс вины перед третьим миром, накрепко засевший в сознании европейцев. Чтобы истребить исламский террор на Западе, недостаточно извести лишь европейскую инфраструктуру "Братьев-мусульман".

Потребуется выжечь террор у самых его корней в Газе и Рамалле, в Анкаре и Дохе, в Ракке, Тегеране и Эр-Рияде. Как в свое время был уничтожен нацизм - с разрушением Берлина и нюренбергским судом над извратителями прекрасной идеи европейского единства.

Этого невозможно достичь спорадическими бомбежками войсковых караванов халифата на пустынных просторах Междуречья. И уж тем более это невозможно, пока спонсоры и главари террора числятся в союзниках и даже лукаво дефилируют с цветными тряпочками на параде бессилия в Париже.

Поэтому избавление должно начаться с ментального освобождения от нежизнеспособных и вредоносных клише о равноценности культур и традиций.

Нет и не может быть толерантности к идеологии или религии, лишающей женщин основных человеческих прав, калечащей им половые органы варварской операцией, позволяющей рабство и поощряющей убийство за инакомыслие.

Мультикультуарализм уместен между людьми, разделяющими базовые свободы человеческой личности, но не с каннибалами и работорговцами.

И это касается не только ютящихся в европейском подполье исламских радикалов, но и не скрывающих своей аморальности духовных и политических лидеров всего исламского мира, одобрительно взирающих на кровавые пляски своих маргиналов.

Умеренность воззрений несовместима с антисемитизмом, презрением к правам человека, отрицанием свободы слова и совести, дискриминацией женщин и интеллектуальной косностью. Пришло время перестать, путаясь в воспоминаниях столетней давности, стесняться назвать вещи своими именами, прекратить вымаливать прощение за жестокость предков и вернуть себе контроль над ситуацией.

Каждому, кто захочет жить в цивилизованном, чистом и уютном западном мире, придется отказаться от презрения к женщинам и к правам человека, нетерпимости к евреям и к свободе слова. А главное - навсегда похоронить мечту о том, что угрюмый, тусклый и жуткий мир их потаенных идеалов когда-нибудь наступит.

Увы, сегодня Запад бесконечно далек от осознания единственного пути своего спасения, но кто знает, может быть еще не все потеряно.

Исламистская проблема Европы

Исламистская проблема Европы
К. Светлова


В июле 2005 года, через день после терактов в лондонском метро я оказалась в столице Великобритании, не в качестве туриста, а в качестве журналиста и одного из соавторов цикла документальных фильмов об исламском терроре, получившего название "Третья мировая началась" (В.Л. Синельников, 2012 год). Лондон держался с достоинством, однако было совершенно ясно, что город и его обитатели находятся в состоянии шока: многие станции метро были закрыты, люди приходили туда с цветами и свечами, также как сейчас приходят к редакции "Charlie Hebdo" в Париже.

Я провела тогда в Лондоне несколько дней, на протяжении которых вместе со съемочной группой побывала в нескольких мечетях, и побеседовала с десятками местных мусульман и лидеров мусульманской общины. Особенно врезались в память два интервью. Одно из них - с новообращенной англичанкой, которая сменила имя, облик, а также круг общения. Рэйчел-Зухра рассказала мне, что она, как и многие ее подруги - коренные англичанки, пришла в ислам из-за одиночества и пустоты. В той мечети, где мы с ней встретились, по-меньшей мере половина прихожанок были англосаксами. Я не знаю, где находится сегодня Рэйчел-Зухра. Надеюсь, что она дома, со своими детьми, а не в сирийской Ракке, столице "Исламского Халифата". Второй человек, который произвел на меня впечатление, был на тот момент главным имамом Центральной Лондонской Мечети, расположенной возле Риджент-парка. Этот имам был служащим египетского правительства, и приехал в Лондон по официальной договоренности между Египтом и Великобританией, чтобы возглавить общину и занять должность главного имама. Я специально даже сегодня не называю его имя, чтобы ему не навредить. Первая фраза, которую сказал имам, когда мы включили микрофон, прозвучала в форме вопроса: "Почему Великобритания дает "зеленую улицу" тем людям, которых мы в Египте считаем вдохновителями террора? Как я должен бороться с целой сетью подпольных мечетей, где проходит процесс радикализации молодежи? Я говорю с ними про умеренность и терпение, а преступники, которые получили в этой стране политическое убежище - о джихаде и 72 девственницах".

Прошло почти десять лет, и несмотря на боль, свечи, цветы и обвинения, в Лондоне, а также в Париже, Брюсселе, Милане и других европейских городах мало что изменилось. На тот вопрос имама пока никто так и не ответил. Под эгидой свободы слова продолжают действовать целые сети, которые продвигают очень определенное направление ислама - салафизм, а также джихадистский салафизм. Они занимаются распространением наиболее радикальной трактовки исламской религии как среди мусульман, так и среди немусульман, они зазывают в свои мечети, раздают брошюры, учат молиться, читать Коран и ненавидеть неверных. Они открыто стремятся к созданию Халифата на территории всей планеты, рисуют Нотр-Дам и Биг-Бен в виде минаретов, открывают магазины, где продается удешевленная "исламская" одежда - черные накидки "абайа" и глухая чадра "никаб". Они отправляют молодых людей - юношей и девушек - в тренировочные лагеря в Ирак, Сирию, Сомали и Афганистан. Никто из них не скрывает своих целей. Это - самая радикальная прослойка европейских мусульман, в которой состоят в основном не иммигранты, которые боятся потерять статус и работу, а граждане страны - второе и третье поколение иммигрантов, или принявшие ислам европейцы. Эта прослойка, бесспорно, влияет и на всех остальных - в Лондоне салафиты проводят шариат-патрулирование, так к якобы "исламскому" дресс-коду присоединяются те несознательные мусульманки, которых атакуют на улицах их собственных районов их же собратья по вере при молчаливом согласии полиции. Многочисленные гости французской столицы, собравшиеся на марш Солидарности с жертвами терактов в "Charlie Hebdo" повторяли в один голос, что нынешняя борьба с терроризмом - это не война против ислама или мусульман. Мусульмане, со своей стороны, твердили, что террористы, расстрелявшие журналистов и вовсе не мусульмане, и никакого отношения к исламу не имеют.

На самом деле, все правы и все ошибаются. Невозможно воевать с исламом, с буддизмом или христианством - у религии нет адреса и нет лица. Но можно и нужно воевать с исламизмом - политической идеологией, которая использует в своих целях определенную трактовку исламской веры. У исламизма есть вдохновители, у отделений исламистских движений есть банковские счета, сторонники и активисты, у которых есть имена, и есть мечети, у которых есть имамы. Сегодня они действуют под прикрытием свободы слова - той самой, против которой они же и протестуют, убивая карикатуристов и кинематографистов. Почему происходит этот процесс радикализации? Можно ли его остановить? Как отделить зерна от плевел и определить, какой градус исламизма считать опасным? Каких лидеров мусульманских общин стоит "попросить" из страны?

На сегодняшний день Европа - на уровне Евросоюза, а также отдельно взятых стран, неспособна ответить на большинство этих вопросов, и тем более -не готова начать действовать и всерьез начать решать эту проблему. Первая сложность заключается в том, что процесс радикализации Европы напрямую связан с ситуацией на Ближнем Востоке и в исламском мире в целом. А учитывая, что различные формы исламизма доминируют во многих арабских и исламских странах уже несколько десятков лет, иногда при прямой поддержке Запада, было бы странно ожидать, что этот тренд не дойдет и до Европы. Если исламисты ежемесячно убивают тысячи людей в Нигерии, Сомали, Ираке и Сирии (чем европейцы обычно редко интересуются) то вполне логично, что люди, исповедующие ту же идеологию, будут поступать точно также в Париже и Лондоне. Они этого особо и не скрывают. Учитывая открытые европейские границы, боязнь затронуть индивидуальные права человека и справедливые опасения многих стражей порядка быть заклеванными про-исламистскими организациями, исламисты действуют в европейских городах практически безнаказанно. Возмущение местных мусульманских кругов изредка доходит до мэйнстрим прессы, но не приводит к серьезным переменам. Это первая часть.

Существует и еще один немаловажный фактор - преступность, которая прочно обосновалась в мусульманских районах, где не ступала нога обитателей 16-го квартала или Ноттинг Хилл. Именно с преступностью и наркоманией, которая процветает в "цветных районах" борются исламисты, и не борются центральные власти. Любая мать предпочтет, чтобы ее ребенок ходил в мечеть и хоть что-нибудь там учил, чем ошивался в трущобах вместе с дружками-наркоманами. Решение проблемы, по-крайней мере, частичное, лежит на поверхности. Правоохранительные структуры обязаны заняться наведением порядка в этих районах, преследуя сразу две цели: искоренение организованной преступности, а также уничтожение радикальных исламистских сетей. Этот процесс может занять долгие годы, но если он не начнется сегодня, возможно, он не начнется никогда.

Параллельно должна начаться работа над изменением соответствующего законодательства, и, безусловно, европейским странам волей-неволей придется разработать программы по вовлечению своих граждан-мусульман в общественную жизнь. Тут речь идет прежде всего о взаимодействии муниципалитетов, социальных служб, школ и умеренных духовных лидеров, которые годами задаются теми же вопросами, что когда-то озвучил мне в Лондоне египетский имам. Если Европа всерьез захочет решить свою исламистскую проблему, ей придется произнести словосочетание "исламистский терроризм", а мусульманам, желающим перемен, для которых героями стали не террористы, а полицейский Ахмад, погибший в редакции и Лассане, сотрудик кашерного супермакета, признать, что и внутри ислама есть опасная поросль, которую необходимо вырвать с корнем, подобно нацизму. Быстрых и безболезненных решений нет и быть не может, но и никакие компромиссы с радикалами - невозможны. Европа должна сказать твердое "нет" насилию от имени религии и религиозному диктату, убийству карикатуристов, запрету на преподавание уроков по истории Холокоста в мусульманских районах, выступлениям сторонников Усамы Бин-Ладена и Абу-Бакра Аль-Багдади в лондонских мечетях и шариат-патрулям в Брюсселе и других городах. А тем, кто принял участие в марше Солидарности в Париже стоит также задуматься о том, почему подобный марш не состоялся в 2012 году, когда хладнокровный убийца расстрелял маленьких еврейских детей в Тулузе во имя торжества своей веры. До тех пор, пока Европа продолжит проводить грань между дозволенным и недозволенным террором, в европейских столицах будут развеваться черные и зеленые флаги, а под выкрики "Аллах велик" неизбежно снова прольется чья то кровь.


Таблетки не помогут


Не так давно во Франции начали рекламировать таблетки против антисемитизма. Их распространяет Европейская еврейская организация, которая надеется, что антисемитизм можно искоренить с помощью юмора. Но, как показывают последние французские события, мракобесие и шовинизм не победить ни юмором, ни сатирой.

Президент Франции Олланд назвал теракт в еврейском магазине "антисемитской атакой", а в интернете, наряду с хэштегом #JeSuisCharlie - "Я тоже Шарли", появился хэштегом #JeSuisJuif - "Я тоже еврей". Однако не стоит рассчитывать, что Европа наконец проснулась и поняла, кто ей друг, а кто враг. Большинство предпочитает считать, что у террористов нет религии, как выразился генсек ООН Пан Ги Мун. Европейские СМИ больше всего переживают за мусульман Европы, которые боятся антиисламских выступлений. Среди политиков, журналистов, деятелей культуры идет дискуссия, как справиться с террором, не дискриминируя религиозное меньшинство.

Вопрос взаимоотношений государств Европы со своим мусульманским населением стоит так остро, что можно подумать, будто это население составляет едва ли не половину всех граждан. На самом деле, наиболее крупная в Старом Свете мусульманская община Франции достигает 7,5% от всех жителей страны, в Великобритании – 5%. Однако и в такой незначительной пропорции мусульмане (точнее, их радикальная, еще более малочисленная прослойка) умудряются влиять на жизнь Европы, заставляя ее плясать под свою дудку. Временами терпение европейцев лопается. Однако дальше антитеррористических лозунгов, маршей мира и антииммигрантских демонстраций дело не идет, да и они прокатываются по Европе лишь тогда, когда случаются трагедии. Что до антисемитских выходок, то они совершаются с завидным постоянством.

Антиисламские настроения в Европе усиливаются, но вряд ли это ведет к ослаблению антисемитизма. Скорее наоборот - как показывают опросы, антисемитские взгляды наиболее ярко выражены у крайне правых, то есть тех, кто громче всего протестует против иммигрантов. Например, в той же Франции Национальный фронт прекрасно сочетает антиисламскую и антисемитскую риторику.

Еврейская община Франции - также самая крупная в Западной Европе, поэтому напряжение между мусульманским и еврейским населением там особенно велико. Характерен выбор январских террористов: журналисты Charlie Hebdo стали объектом нападения, потому что рисовали карикатуры на пророка, евреи – потому что они евреи. И если кое-кто утверждает, что карикатуристов сами виноваты, оскорбляя чувство мусульман, то, по-видимому, в глазах ряда европейцев виноваты и евреи самим фактом своего существования.

Власти не могу противопоставить растущему антисемитизму ничего, кроме усиленной охраны еврейских объектов. Так, 9 января, впервые после Второй мировой войны была закрыта Большая парижская синагога и магазины в еврейском квартале Парижа. В Амстердаме по рекомендации служб безопасности был отложен на неопределенное время марш в поддержку Израиля, намеченный на 11 января. До сих пор антисемитские выходки и даже убийства – таких как расстрел учеников и учителя еврейской школы в Тулузе в 2012 году и убийство четырех человек в Еврейском музее Брюсселя в мае прошлого года, - предпочитают объяснять психическими расстройствами преступников-одиночек. Очевидная связь убийц с исламскими радикальными организациями не является тайной, но никаких выводов из этого не делается. Наоборот – чем активнее экстремисты, тем больше европейские политики заигрывают с представителями так называемого умеренного ислама, надеясь, что "здравый смысл" победит. Этим объясняется особое расположение к палестинцам и "парад признаний" несуществующего палестинского государства, который прошел в парламентах ряда европейских стран. Параллельно с этим признанием усиливается демонизация Израиля, которая ведет к дальнейшему росту антисемитизма. Евреи Европы оказываются меж двух, а то и тех огней – антиизраильскими настроениями левых, антисемитизмом правых и зависимости социалистов от поддержки мусульманского электората. Неудивительно, что алия из Франции прошлом году превысила даже число репатриантов из Украины, где идут военные действия.

Долгие годы Европа надеялась, что следующие поколения иммигрантов из стран ислама воспримут западные ценности и вырастут французами, британцами, немцами и т.п. Однако случилось ровно наоборот: именно дети и внуки первых иммигрантов, согласно опросам, проявляют наиболее сильную враждебность к обществу, в котором живут. Большинство расистских и антисемитских преступлений совершается родившимися в Европе молодыми мусульманами. Именно они отправляются воевать в Сирию и Ирак и возвращаются с огромным террористическим опытом и обширными связями в экстремистских организациях.

На словах европейские лидеры осознают эту угрозу. О ней говорил в своей предновогодней речи на французском телевидении Франсуа Олланд, пообещавший посвятить 2015 год борьбе с расизмом и антисемитизмом. Но на практике, как заметил один журналист, демократия совершенно не готова к борьбе с терроризмом.

Изменится ли что-нибудь после январских терактов во Франции? Осознает ли Европа, что Запад и Израиль борются с общим противником и должны быть заодно? Маловероятно. Европейские руководители боятся обвинений в антиисламизме еще больше, чем террористов. Поэтому шаги навстречу палестинским требованиям станут еще активнее – таким образом Европа будет демонстрировать свою поддержку так называемым "мирным" мусульманам, чьи боевики пока не добрались до Старого Света и воюют только против Израиля.

Евреи будут все чаще уезжать, а Европа продолжит лечить антисемитизм лозунгами и бутафорскими таблетками. Наверняка ей придется еще не раз пережить кровавые теракты. Неизвестно сколько их должно произойти, чтобы европейские политики научились видеть врагов до того как они берут в руки автомат Калашникова.

Наедине со всеми

Илья Мильштейн. Courtesy photo
Илья Мильштейн. Courtesy photo

Теракт в Париже применительно к России вновь породил горестные мысли о состоянии умов. Имею в виду яркие авторские комментарии Рамзана Кадырова, Эдуарда Лимонова, Павла Астахова, разнообразных "православных активистов", золотых перьев "Комсомольской правды" и прочих ньюсмейкеров, для которых бойня в редакции Charlie Hebdo стала лишним поводом поделиться с согражданами своими представлениями о мире. А представления эти таковы, что присутствие российского министра на Марше и впрямь выглядело не вполне уместным. Ну как если бы среди участников шествия мы наблюдали посланников "Исламского государства", "Аль-Кайды" или Пхеньяна. Очень солидных таких, отчасти скорбящих и озабоченных, при галстуках и с охраной.

Они тоже наверняка комментировали бы происходящее с той же последней прямотой, что и российские их заединщики. Говорили бы про растленный Запад, где каждодневно оскорбляют чувства верующих. Призывали к расправам над журналистами, которые в знак солидарности с погибшими перепечатывали карикатуры из Charlie Hebdo. И над теми, кто выражал солидарность с публикаторами. Поносили бы Америку, а также Израиль, которые довели несчастных террористов до того, что они просто вынуждены заниматься джихадом. В Москве это все теперь, говоря по-русски, мейнстрим, с той лишь разницей, что ненависть к Европе соединяется с исламофобией, порожденной двумя чеченскими войнами, но по сути тут нет противоречия.

Враги у Кремля, Кадырова и государствообразующей прессы одни и те же. Это закономерное следствие внешней и внутренней политики России. Победоносной аннексии Крыма и провоцирования гражданской бойни в Донбассе. Холодной войны с Западом, в ходе которой звучат и угрозы применения ядерного оружия. Политических процессов по разным поводам, в том числе и по обвинению в "оскорблении чувств". Тотального мракобесия, на фоне которого методика функционирования того же "Исламского государства" или той же КНДР с каждым днем становится все более понятной. Разве что у сторонников чучхе ядерного оружия поменьше, а у деятелей всемирного халифата бомбы пока и вовсе нет в наличии, но это детали, хотя и немаловажные. Идеологическая близость налицо. Духовные скрепы одни и те же, не говоря про автоматы Калашникова.

Оттого так странно было читать про "краткую рабочую поездку" Лаврова в этот проклятый Париж. Непонятно было, что он там потерял, на этой антифашистской, антитеррористической, антипутинской демонстрации. Возникала даже тревога: как он себя чувствовал, среди совсем чужих людей? Как избывал одиночество? Не обидел ли кто Сергея Викторовича, разглядев в толпе? "Какой же ты Charlie? - могли бы ему там сказать. - Что ты вообще тут делаешь?"

Но вроде бы обошлось. Вроде бы никто его там даже и не заметил, если не считать "Репортеров без границ" с их бестактным пресс-релизом. Но этим как раз можно пренебречь. На это можно ответить, как принято на Смоленской площади, в том смысле, что нас на понт не возьмешь и мы таких бакланов бушлатом по зоне гоняли. Или не отвечать, что, пожалуй, еще солидней с точки зрения внешнеполитической. Ибо дипломату, как известно, язык дан для того, чтобы скрывать свои мысли, а если сказать нечего, то лучше отмолчаться. В отличие от Кадырова, Лимонова, Астахова, Пушкова, Энтео, Стешина и других, имя же им легион.

Чем пренебречь труднее, так это зрелищем вчерашней демонстрации в Париже. Полтора миллиона в столице Франции, два миллиона по всей стране, и среди них президенты, премьер-министры, дипломаты всех цивилизованных, а также не слишком цивилизованных стран. Это была демонстрация единства людей перед лицом террора и варварства, и примкнуть к ней сочли необходимым даже там, где мракобесие является нормой. Марин Ле Пен вот не позвали, и она оскорблена, а в Москву отправили приглашение, и Лавров приехал. Получается, связи с человечеством еще окончательно не обрублены, и это не то чтобы внушает надежду, но смягчает чувство безнадежности.

Значит, все-таки Россия не вполне "Исламское государство", не совсем "Аль-Кайда" и, при подробном изучении, не Пхеньян. Хотя если читать государствообразующую прессу, русского европейца Лимонова и самого эффективного из тех менеджеров, что борются у нас с исламистским террором, а также судить по делам, то ситуация представляется очень скверной. Гораздо хуже, чем во Франции. Причем настолько хуже, что парижская трагедия, локальный взрыв ненависти к свободному слову, меркнет рядом с тотальной российской ненавистью. И тут все-таки трудно не согласиться с "Репортерами без границ", которые предположили, что Лавров и некоторые его подельники из других стран не украсили своим присутствием парижский Марш. Правда же, без них можно было бы и обойтись, уточняя список званых и избранных.


Илья Мильштейн
,

Ретро

Оригинал взят у mike_poe в Ретро
Оригинал взят у blues_26 в Ретро
Для тех, у кого ностальгия по СССР (стащил у своей дочери в Фейсбуке)

478370.9826
Особенно греет душу формулировка "эротизм" :)))   Там, в первоисточнике еще текст интересный, и черный список советских исполнителей.